И, правда, во главе длинного стола холеный старец. Выглядит потрясающе, лет на шестьдесят-семьдесят. Мы заказываем домашнее вино, ассорти из сыров, сациви и хачапури, а за соседним столом взвиваются ветвистые грузинские тосты. Одна женщина встает и на русском обращается к старцу:
— Вы звезда грузинской оперы, ваш вклад неоценим…

Старец с достоинством внимает, берет микрофон, начинает петь. Поет потрясающе, затем вступает и остальной стол и торжественный хорал заполняет комнату. Песня следует за песней, тост за тостом. Мы в восторге. Наконец, старец и большая часть гостей уходят. Мы тоже расплачиваемся.

К нам подходит пожилой грузин.
— Что же вы не танцевали? Мы так пели, а вы не танцевали!
Мы с Наташей танцуем и пока танцуем, нам наливают вина и приглашают за стол. Выясняется, что позвавший нас грузин, руководил ансамблем песни и пляски и объехал весь СССР. Мы говорим что-то хвалебное в честь ушедшего уже юбиляра и видим удивление в глазах нашего знакомого.

 — О нет, юбиляр не он. Он — тамада. А юбиляр вот, — показывает на какую-то женщину. И окончательно крушит легенду о девяностолетнем патриархе. — И ему не девяносто, а всего шестьдесят восемь…

Мы прилетели в Тбилиси и, побыв пару дней, взяли машину напрокат и поехали: Тбилиси → Мцхета → Боржоми → Кутаиси → Батуми → Тбилиси. С заездом в Гори, Ахалцихе, Вардзию, Цхалтубо и Кобулети.

В Грузии много церковных лавок со связками тонких восковых свечей. Люди крестятся, проходя мимо храмов. На улицах открыто торгуют сигаретами, в кафе курят (запретили курить как раз первого мая). Домашнее вино и чача на каждом углу. «Улыбчивые грузинские собаки» с чипованными ушами и худые грузинские коты. Радушные грузины, почти все отлично понимающие русскую речь — такой нас встретила Грузия.

Мцхета — древняя столица Грузии. Сейчас это небольшой город с десятитысячным населением, с кучей храмов и сувенирных лавок. В Мцхете находится кафедральный собор Светицховели.

Дорогу нам заступает черная стрекозиная фигура — очки сияют стеклянными пузырями из-под черной шляпки:

— Я историк, — сообщает нам фигура в черном с чудовищным акцентом. — И я расскажу вам историю проведу вам экскурсию.

Мы соглашаемся и следуем за черной фигурой в храм. Перебегая от иконы к иконе и указывая длинным перстом, то на крест, то на гробницу, то на купол она рассказывает нам про первую святую Грузии Святую Сидонию. Когда брат, присутствовавший при распятии Христа, передал ей Его хитон, Сидония немедленно скончалась от благоговения и скорби. Извлечь хитон из рук впечатлительной девы не получилось, так и похоронили их вместе.

 — Прямо там, — указывает черный историк на гробницу.

История следует за историей. Мы узнаем про кедр, который вырос на могиле святой Сидонии. И что из того кедра сделали колонны для храма и одна из них замироточила. Узнаем про крест, в основании которого есть частица Креста Господня (и я вспоминаю нетленное, что если собрать все части Креста, раскиданные по монастырям и храмам, то окажется, что Христа распяли на целом заборе). А черный экскурсовод манит нас в придел храма, где венчается пара. Мы мнемся и замираем на пороге, нам неловко. Экскурсовод выныривает, оттеснив священника, тащит внутрь к фрескам и говорит что-то, говорит, но из-за акцента мы не понимаем ни слова. Наконец, мы прощаемся с экскурсоводом и мимо крепостной стены, с висящими на ней кондиционерами, возвращаемся в гестхаус.

Мы в кабинке канатной дороги. Коричневый грузинский дедушка, приметив в нас путешественников, рассказывает про храм Серафима Саровского и молитвенный камень, под который люди кладут записки с сокровенными желаниями. Дедушка говорит Наташе:

 — Ты загадай, чтобы твой муж не пил, не курил, все деньги тебе отдавал и на сторону не ходил. Моя жена так загадала. И что ты думаешь? Все сбылось! Я как девушку красивую увижу, так сразу давление поднимается, и ничего не могу!

Боржоми — идеальный город, чтобы писать в нем книгу. Ничего не отвлекает. Он уютный, маленький, в нем есть парк, переходящий в лес, по которому можно брести вдоль реки, пока не дойдешь до серных ванн под открытым небом. Поплавать в них, разжечь аппетит и вернуться обратно.

Что еще есть в Боржоми? Рынок с охапками кинзы и мешками белоснежной, со сливу размером, картошкой. Минеральная вода из-под крана — пей сколько хочешь. Водопад. С его хозяином нам довелось познакомиться, когда мы поднялись по канатке наверх.

 — Когда ходили по парку, видели водопад? — и с гордостью. — Это мой водопад! Вон мой сад, вон мой дом. Воду отвожу — видели ручей, пока сюда шли? Из него и берется водопад.

Владельца водопада зовут Анзор. Он ругает Горбачева за абхазский конфликт, из-за которого в начале 90-х ему пришлось уехать из Абхазии и советует нам съездить в Цхалтубо.

 — Там потрясающие ванны. В Боржоми разве ванны? А вот в Цхалтубо — да. Говорю вам, езжайте в Цхалтубо!

Обжористости покрывают всю территорию Грузии и представлены: хачапури, сациви, чурчхелой, хинкали, форелью, шашлыком, чахохбили. Коварность их в том, что они напрыгивают на тебя из меню и внушают себя заказать. Мы постоянно заказывали больше, чем надо, да и пили, признаться, тоже.

Наташа вычитала, что грузины пьют не для того, чтобы уйти от проблем, а для того, чтобы насладиться жизнью и продлить ее. Считается, что за столом время останавливается и не засчитывается в отпущенный нам срок. Поэтому, пируя с гостями, хозяева продлевают себе жизнь. Как тут не любить гостей?

В Грузии я распробовал хинкали. До этого я считал хинкали просто большим пельменем, но оказалось, что пряная начинка и горячий бульон, который надо осторожно впивать, как из бурдюка, имеют свой особый вкус и прелесть. Секрет в том, что при изготовлении в фарш вливают ледяную воду, которая и превращается в волшебный бульон.

Но не только хинкали поддерживали наш дух. Была свежая форель, которую мы попробовали прямо на форелевой ферме. И свежевыжатый гранатовый сок. И мягкая, свежая чурчхела.

Вах, грузинские дороги, серпантины, да автострады, куда вы стремитесь? Опутываете непокорные горы, перекидываетесь через реки, навылет пробиваете скалы. Все проносится мимо вас, все остается позади: корова, мотающая ушами, храм на горе, фура вылетающая из-за поворота, кольцевые развязки…

Эх, кольцевые развязки, не так рисовались вы мне. Я привык думать, что кольцевая развязка — это круглая площадь, от которой отходит несколько дорог, но в Грузии они крохотные. Круг диаметром метра три — вот и вся развязка. И пока навигатор торжественно сообщает: «Выезжайте на кольцо», вы успеваете его три раза проехать. Частенько, свернув не туда.

В Грузии не особенно соблюдают правила и скоростной режим. Иногда нам казалось, что грузины ставят как можно больше знаков просто от безысходности. Ограничение сорок! Осторожно, дети! Осторожно, дорожные работы! Осторожно, камеры! Ограничение тридцать! Осторожно, коровы! Осторожно, мины! И, наплевав на этот частокол из знаков, нас обходит мерседес на скорости не меньше шестидесяти.

 — Ну куда ты едешь?! — досадует жена. — Тут же ограничение двадцать и сплошная. Как ты обгоняешь?!

Но мы проехали Грузию от Тбилиси до Батуми, залезли на горный серпантин, постояли в стаде коров и обратно сами обгоняли всех на 120 км/ч. Ибо нефиг.

Наш гестхаус стоит недалеко от реки. Волны борются с ней, отчаянно бросаясь против течения. Вода мутная. Такая бывает в ведре после того, как в ней полоскали тряпку от мела.

Хозяйка гестхауса низенькая женщина с короткими рыжеватыми волосами удивительно похожая на попугая Кешу из советского мультика.

 — Дорогие мои, только скажите, что хотите — все для вас сделаю! — клокочет она, пока мы завтракаем. — Есть кофе, чай…
— Кофе? — оживляется Наташа. Кофе в Грузии часто гадостный, и возможность заполучить нормальный кофе кажется заманчивой.
— Конечно, дорогая, какой хочешь? Хочешь американо, в турке, капучино…
— У вас есть капучино?!
— Обижаешь! Все есть! Сейчас сделаю!

Она гремит на кухне и победно возвращается с кружкой. Наташа пробует. Отставляет кружку. Виновато:
— А можно чай?
— Не понравилось? — встрепетывается хозяйка.
— Нет, — мужественно признается жена.
— Ах, ах!

Хозяйка уносится с кружкой капучино на кухню, и мы слышим взволнованную грузинскую речь, над которой то и дело вскипает клокочущее «капучино». Грузинское гостеприимство ошеломляет, но в нем кроется и опасность. Трудно сказать хозяевам, если что-то не понравилось — оскорбишь или расстроишь.

Кутаиси стоит далеко от моря, но у него вид южного приморского города. Пыльного и ленивого. С каштанами, платанами, кипарисами и пальмами. Небольшими магазинами с распахнутыми настежь дверями и большим рынком. И обилием граффити.

Мы в кабинке канатной дороги. Под нами раскинулся Батуми во всем великолепии черепичных крыш. Девочка лет пяти рядом с нами методично стучит головой о дверцу кабинки.

 — Шкодная дивчинка, — внушает ей мать, — не бухайся головой!

Батуми хорош всем, кроме попрошаек и сумасшедшего движения. Дети подбегают к тебе, повисают на ногах и не отстают, пока не дашь им монетку. Попрошаек я не люблю, и эта нелюбовь перекидывается на Батуми. Вместо того, чтобы наслаждаться морем и видами, я выглядываю настырных детей. И все же, спасаясь от детей, мы успели многое: сходили в дельфинарий, сходили на рыбный рынок, где нам пожарили сибаса и дораду, посмотрели как Нино и Али проходят сквозь друг друга, покатались на байках, позагорали на пляже. Пляжи в Грузии себе так — булыжные, ходить по ним больно.

В номере у нас был чудесный балкон, на котором можно было сидеть, завернувшись в плед, пить вино и есть хачапури. Вообще все наши гестхаусы были каждый по-своему прекрасны. В Тбилиси хозяин гостиницы встретил нас в аэропорту и держался так, что мы начали воспринимать его как родственника — хотелось рассказать ему, как прошел наш день. В Мцхете гостиницу держала семья священника, и когда мы шли завтракать, проходили через комнаты с тяжелой, резной мебелью и черными священнослужителями. В Боржоми хозяин пришел к нам с домашним вином и чачей и убедил, что чача та же виагра, только на вкус приятней. В Кутаиси — вкусные завтраки и… капучино!

Вернувшись в Тбилиси, мы сняли квартиру на окраине города. Смотреть уже ничего не хотелось. Хотелось есть рыбоньку и пить вино на балконе. Неудивительно поэтому, что ботанический сад и национальный музей проиграли ближайшему супермаркету, который мы исследовали куда с большим рвением, закупая там рыбу из Батуми, свежую выпечку и вино.

Наше путешествие продлилось с 20 апреля по 4 мая и пришлось на прекрасное время, когда все цвело, почти всегда было тепло, а сезон еще не наступил, и людей было мало. Рекомендую, словом.